Компания КДО АВИА ТУР - Турфирма Нижнего Новгорода

ВВЕРХ ТОРМАШКАМИ, ИЛИ О СЕРДЕЧНОМ НАРОДЕ (Антиподы глазами Льва Залесского)

Один из моих недостатков – охота к перемене мест.

Может быть, виновата Война. Отец сразу был мобилизован, а нас с мамой эвакуировали в тыл – в Горький. Но это, как оказалось, была только отправная точка. До 1954 года,  когда я поступил в институт, мы сменили на пространстве от Горького до Дальнего Востока не менее 13 мест жительства. Причём, были периоды, когда я пешком проходил от дома до школы дистанцию в 9 километров.

Естественно, после этого  в институте я сразу записался в туристскую секцию. С рюкзаком были пройдены десятки тысяч километров. Позже с семьёй мы проехали на автомобиле сотни тысяч километров от Заполярья до Азербайджана и от крайнего запада Эстонии до Урала. И наконец, когда появилась возможность, я начал знакомиться с заграницей. Сначала это была Европа, потом Африка, Азия, Америка. Из заселённых материков непознанной (в силу отдалённости и, соответственно, дороговизны поездки) оставалась Австралия. Я долго вынашивал эту идею и прорабатывал варианты. В результате при посредстве турфирмы «КДО АВИА ТУР» (Елена Владимировна Портнова) сложился самый аскетический: билет из Москвы в Сидней и обратно через Гонконг с самой дешёвой авиакомпанией плюс самый дешёвый отель на 10 суток. Так на 74-м году жизни я добрался до Австралии, это была 26-я страна в моем списке.

Как и перед всякой поездкой, я тщательно познакомился с географией и достопримечательностями, сформировал программу пребывания, собрал в рюкзак необходимый минимум снаряжения и тронулся в путь.

Достоинства Сиднея очевидны. Мы все наслышаны об Австралии, ее замечательной природе, пляжах и фауне. В рейтинге PwC Сидней занял 1-е место по качеству жизни и благоустроенности. Что касается остальных показателей, таких как финансовая ситуация, инфраструктура и культура, Сидней также держится на высоте и практически не имеет слабых сторон.

Сказанное выше – объяснение того, как я оказался в Австралии. А теперь переходим к тому, о чём не пишут в путеводителях.

Если посмотреть на глобус, становится очевидным, что по отношению к нам австралийцы ходят как бы «вниз головой», или, переходя на обывательский, «вверх тормашками». Прибыв туда, я видимого подтверждения этому не нашёл, но атмосфера города, образ жизни и действий жителей сильно отличались от привычных в родных просторах.

Выезд из дома на вокзал в Нижнем можно истолковать как дурное предзнаменование. Можно ли к 6:45 (время отправления поезда) успеть на автобусе? Два раза расспрашивал кондукторов автобуса № 80. Ответы совпадали: первый рейс около 5:10, дорога свободна, идёт быстро. Проверил в диспетчерской: то же самое. Чтобы своими глазами убедиться, вышел за 2 дня до вылета к 5 часам утра на улицу. Ожидающие на остановке и вовремя пришедший автобус успокоили окончательно. И вот день отлёта. В 5:00 на остановке. Мороз за двадцать. На остановке – люди, частью уже знакомые. Но автобуса нет. И только в 6:00 пришел троллейбус. На Советской площади бегом пересаживаюсь на 26-й автобус и за 8 минут до отправления поезда приезжаю на вокзал.

Итак, «Сапсаном» в Москву, метро плюс автобус – и я перед необъятным стеклянным фасадом аэровокзала «Домодедово».

Мой самолёт-гигант А-340 гонконгской авиакомпании CATHAY PACIFIC виден через стеклянную стену терминала. Вылет в 16:50. Всё идет по графику. В 16:00 посадка. В салоне – 600 мест. Моё место в среднем массиве, но весь ряд свободен, можно прилечь. Впереди более 9 часов и 7200 км полёта. Предстоит по диагонали пересечь два материка – Европу и Азию. Под крылом окажутся Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Афганистан, Пакистан, Индия, Китай.

Быстро темнеет за окном. Напитки, ужин. Выключается большой свет.

Плановое время прибытия в Гонконг 7:00. За окном над облаками яркий Юпитер. Ровно в 2:00 (7:00 по местному, за 33 минуты до посадки) взошло солнце. Трясёт. Посадка. Солнце, туман, море, горы, идеально гладкий бетон. Плюс 18 градусов. Фантастический терминал неоглядной длины. Ковры, бегущие дорожки, идеальная чистота, фонтанчики питьевой воды. Два досмотра. 8:30 – начало посадки в аэробус А-330. Вылет  в 8:55. Солнце над цепью гор. Круто взлетают с 2-минутным интервалом один за другим самолёты.  До Сиднея  7 400 км.

Напитки, завтрак. Досыпаю. Внизу – острова и страны. За 4 часа до Сиднея летим над океаном. Слегка встряхивает над экватором. Наконец, в 10:30 на мониторе виден впереди правее курса Дарвин; до Сиднея 2059 км. Мы над Австралией. 20:52 (по времени Австралии) – внизу  море огней.

Самолёт прилетает в 21 час. +24 градуса. Поздний вечер. Но терминал аэропорта оживлённо бурлит, персонал вежлив и предупредителен. Другой мир. Хотя бы в части транспорта из аэропорта.

Ранее при подготовке, учитывая, что в самоорганизованной поездке никто меня не встретит и не будет опекать,  я предпринял обстоятельную переписку как с организациями, так и с конкретными людьми. Первый вопрос: как из аэропорта добраться до гостиницы. Вырисовалось два варианта: автобус shuttle за 8 австралийских долларов (а.д), доставляющий прямо до нужного объекта, и городская железная дорога за 12 а.д. Не рискнул выходить на площадь и искать этот shuttle. Спрашиваю в справочном: где станция городской железной дороги. Оказывается – по эскалатору вниз. Так просто. Через 20 мин подходит яркий двухъярусный состав, почти безлюдный. Еду до станции Central. Поднимаюсь на площадь. Светло, но прохожих мало. Ориентируясь по памяти, через 10 минут добираюсь до отеля, узнаю его по фотографиям в Интернете. Нажимаю кнопку у стеклянной двери, за которой виден отсек дежурного и он сам – азиат по внешности. Дверь открывается. Дежурный на reception находит мою фамилию в записях, но объясняет что-то непонятное, требует денег. Первое лингвистическое впечатление: здесь другой английский язык, понимаю его плохо. 10 минут препирательств, я даю ему телефон местного гида Юли, полученный от нижегородских друзей. С её помощью выясняется, что нужен ещё залог за ключ и телефонные переговоры. Отдаю 50 а.д. Как хорошо, что ценой неимоверных усилий я в Нижнем достал эти самые ад. И вот, наконец, я в своём 19-м номере. Очень компактно, но чисто и есть всё необходимое. Распаковываюсь, прохожу по каналам ТВ. Русского нет и в помине, даже ВВС нет. Пора спать.

А утром, как заведённая пружина, собрав рюкзачок для похода по городу, бросаюсь реализовывать свою программу. А она в высшей степени насыщена. Население Сиднея – как в Санкт-Петербурге, это самый большой по населению город Австралии, площадь – больше, чем у Нью-Йорка, уникальными называют мост Harbor Bridge через пролив с самым длинным в мире пролётом, фантастический по архитектуре оперный театр, океанариум, ботанический сад, парки, пляжи на заливе и на Тихом океане и многое другое. Недалеко находится один из интереснейших природных заповедников – Голубые горы.

Наверно, слишком высоко воспарил я в предвкушении всех красот. Надо было смотреть под ноги.

На фоне залива и Сиднейской оперы
Ольга - мой куратор от "Заботы"

…Я очнулся на проезжей части улицы в десятке метров от выхода из отеля, окружённый тревожно гудящей толпой. Что произошло до этого, осталось неясным. Ясно было, что в необычном положении правая нога, и встать я не могу. Одна за другой останавливались машины, «болельщиков» становилось всё больше. Суть споров собравшихся сводилась к тому, можно ли меня перемещать. Наконец, сверхосторожными усилиями нескольких мужчин я был водворён в тень на газон. С воем сирен примчались сначала полиция, потом «ambulance». Медики опрашивали, ощупывали, поставили «воротник» на шею, фиксирующий шейные позвонки и голову,  и шину на ногу, ввели две канюли (у нас их чаще называют «катетеры»), сделали уколы и мы покатили в Королевский госпиталь принца Альфреда. Там, переодетый в больничное, подключенный к аппаратуре слежения, распростёртый и зафиксированный на каталке, я провёл весь день. Рентген от черепа до пальцев ног, кардиограмма, анализы, несколько консилиумов – чего только не было за этот день. Не забыли и покормить ужином. Обсуждались операция, госпитализация… Надо вновь сказать, что английский язык Австралии и по произношению, и по словарному составу своеобразен, и я далеко не всё, что спрашивали и говорили, понимал.

Последний, вечерний консилиум возглавлял высокий темнокожий (индийского типа) доктор, на которого все смотрели с подобострастием. Заключение: перелом таранной кости. Обошлось: в начале десятого вечера меня с ногой в гипсе до колена на такси (оплаченном госпиталем), снабдив костылями, диском со снимками и выпиской на 3 листах, отправили в отель.

Прошло немало времени, но я ни на минуту не забываю о происшествии в Сиднее и однозначно понимаю, что все последующие события связаны с людьми, которые окружали меня с первой минуты и до вылета из Сиднея, и которым я бесконечно благодарен.

Итак, я был доставлен в отель с гипсом от пальцев до колена на правой ноге – практически совершенно не мобильный и беспомощный. Боль при любом движении, непривычные костыли, тяжелейшая гипсовая «кукла» вместо правой ноги.

Не знаю, что было бы дальше, если бы не местная еврейская община и раввин одной из сиднейских синагог Йорам Ульман (Yoram Ulman). Я убедился, что в Австралии всё «вверх ногами» - от сезона (в январе там лето) до уровня жизни и отношения государства к людям и людей к городу, стране и друг другу. Что общего с Россией – это родственное, чуткое отношение евреев к своим соплеменникам.

Американский писатель Говард Фаст в главе «Диаспора» своей книги «Евреи» говорит: «Евреи считали своим религиозным долгом кормить и предоставлять кров каждому еврею, который вступал в общину или останавливался в ней на пути в иные края» и далее: «общинное братство, благодаря которому еврея, попавшего в другую страну, за 2000 миль от своего дома, примут как родного».

Мой случай слово в слово подтверждает это.

Вероятно, старт последующим событиям дали два разных человека в день пребывания в госпитале: переводчица Наташа, которую пригласили для более ответственного этапа моего обследования, и русскоговорящий полицейский Вельтман, который приехал для составления протокола. Во всяком случае, уже в этот день о происшествии со мной узнали в благотворительной организации Jewish care (Забота) и раввин Йорам Ульман. Они окружили меня братской заботой, питанием и решением всех бытовых и организационных вопросов вплоть до момента вылета домой.

Можно сказать, что у Ольги, которая опекала меня от  Jewish care, образовалась очередь из конкурирующих за встречу со мной и оказание мне гостеприимства. Сначала Наташа и Александр, за ними Итта и Евгений (в прошлом – горьковчане), потом Ася возили меня по наиболее интересным местам города; Миша свозил в Голубые горы, Лиля круглые сутки была на связи по телефону, помогая, когда требовалось, в связях и разговорах с официальными лицами, Ира и Валерий отвезли в день отлёта в аэропорт и подстраховали там прохождение всех этапов.

Раввин Ульман не только откликнулся, но и присылал почти каждый день сумку с несколькими коробками тёплой пищи, так что проблема питания для меня отпала. Пожалуй, она приобрела противоположный характер – я  с таким количеством не справлялся, о чём ему и говорил, но безрезультатно. Это были кошерные вкусные блюда со знакомыми с детства названиями.

Фигура раввина осталась наиболее яркой в памяти – не  только потому, что любой человек с первой минуты жизни озабочен питанием, но и из-за моральной поддержки, которую он мне оказал. Он лично посетил меня, произвёл наложение тфилин (это было повторено и перед моим отъездом) и оставил самое располагающее впечатление: внимательный, цивилизованный, лаконичный и в то же время общительный человек. И за день до конца моего пребывания в Сиднее звонил, справлялся, не надо ли чего, и пожелал всего доброго. Это незабываемо.

В поездках по городу я понял, почему так велика занимаемая им площадь. Заботливо сохранены представляющие исторический интерес малоэтажные здания прошлых веков, большие площади занимают кварталы утопающих в зелени индивидуальных коттеджей, на километры раскинулись парки с озёрами, цветниками, детскими городками, газонами для пикников, барбекю и шашлыков, дорожками для велосипедистов и конников – всего не перечислишь. И при этом Сидней – современнейший  город с небоскрёбами, всеми видами транспорта, включая монорельс, широкими магистралями, мостами и дублирующими их тоннелями и продуманно организованной схемой движения, так что мы ни разу не попадали в пробки.

Скалы "Три сестры" в заповеднике "Голубые горы"
С персоналом отеля

 

Чуткость  и отзывчивость проявляли все, с кем приходилось контактировать. Когда мы подъезжали к пешеходной улице, ведущей к популярному объекту, или пешеходной зоне, в которой тоже находилась какая-то достопримечательность, короткой фразы водителя, что у него в машине немобильный иностранец, было достаточно, чтобы открывались все шлагбаумы и двери.

В кафе отеля предлагался бесплатный завтрак, и я спускался туда не столько чтобы поесть, сколько за дополнительными впечатлениями. Но, прикованный к костылям, я вынужден был рассчитывать на помощь других. И она тотчас предлагалась. Так же отзывчивы были обе горничные (из аборигенов)), дежурный по reception и менеджеры. Когда Лиля впервые переговорила по телефону с персоналом, старшая горничная принесла в мой номер (в подарок) и поместила в холодильник канистру с апельсиновым соком и кучу упаковочек с маслом и джемом.

В связи с этим характерный эпизод последнего дня пребывания в отеле. Время вылета 15:40, но выселение из номера по правилам в 10:00, чтобы к 12:00 его успели привести в исходное для нового заселения состояние. Учитывая моё своеобразное положение, с персоналом сговорились на 11 часах. В это время появляется горничная, берёт мой рюкзак и сумку с тёплой одеждой, и мы торжественно шествуем к лифту. Я усаживаюсь в холле, где бывает завтрак, подставляю второй стул под больную ногу и настраиваюсь читать. Но тут приходит дежурный из reception и настойчиво приглашает в свою бытовку, где есть рабочий стол с компьютером, мягкий диван, кофемашина и т. п.

Все, кто помог мне реализовать программу – наши  бывшие соотечественники, приехавшие в Австралию в 90-е годы. Не заслуживает благодарности только не бывший, а нынешний соотечественник – работник российского консульства. Инициатором этого контакта была Наташа. Совершенно ошарашенный случившимся, в первые часы после травмы я хотел одного: немедленного возвращения домой, причём рейсом не в Москву, откуда прилетел, а прямо в Нижний. По словам сотрудника консульства, они не могут оказывать какую-либо помощь российским гражданам, находящимся там не с официальным визитом.

Сотрудники  «КДО АВИА ТУР» тоже не остались равнодушны, поддерживали и пытались помочь.

Что же касается наших «бывших», их диаспора в Австралии весьма многочисленна, сохраняет русскоязычное общение, организованность и взаимопомощь, к чему местные власти относятся вполне доброжелательно. В Сиднее выходят русскоязычные газеты:  еженедельная газета русской диаспоры «Единение» на 16 полосах и еженедельная же газета еврейской диаспоры «Горизонт» на 40 (!) полосах, причём последняя очень интересна, поскольку освещает не только жизнь страны и Сиднея, но и события в России и мире, научные, спортивные и культурные новости, есть радио- и телевизионные передачи на русском языке.

Культура, архитектура, атмосфера Сиднея, экономическая ситуация  и образ жизни горожан заслуживают восхищения, но особенно хочется рассказать о нескольких моментах, врезавшихся в память.

С супружеской четой бывших горьковчан, показывающих мне город, мы сидим на вынесенной на улицу террасе ресторана. Мимо течёт поток горожан. Спрашиваю: «Почему я совершенно не вижу людей с сигаретой?». Ответ очень эмоциональный: «Что вы! Это же неприлично!».

Кстати, о поворотах судьбы этой пары. Она, в прошлом кандидат химических наук, в Австралии – создатель и владелица кондитерской империи; он, в прошлом – мастер  спорта, здесь – тренер по плаванию. У них в Сиднее коттедж в престижном районе Bondi Beach.

Ещё одно наблюдение из области этики. На проезжей части улиц – идеальная чистота. На мой вопрос: «как она достигается?» ответ довольно неожиданный. Любой заметивший факт выброса мусора звонит в полицию. Виновник выплачивает штраф. Ни доказательств, ни протестов.

В результате намеченную дома познавательную программу усилиями «Jewish care» я выполнил. Но кроме того убедился, что Австралия – благополучная, красивая, доброжелательная страна.

Что Ира и Валерий «отвечали» за последний этап моего пребывания в Австралии, я сказал ранее. Хочется  вспомнить курьёзные и трогательные детали этого дня. Ирина выкатила к машине инвалидную коляску, и Валерий тотчас поехал на работу. Ирина подкатила меня к стойке регистрации, обговорила организационные моменты с операционистом за стойкой, тепло попрощалась и ушла. Мужчина в униформе с рацией и пистолетом (назовём его охранником), прогуливавшийся перед стойками регистрации, приколол мне на рубашку яркий значок непонятного мне назначения, откатил коляску в спокойное место и продолжал «циркулировать» в своей манере. И тут мне вспомнилось, что пробирочку с нитроглицерином, с которой я после инфаркта не расставался, я при сборах забыл переложить в брюки, оставив в шортах, в которых  разъезжал по городу и находился в отеле. А шорты в рюкзаке, который у меня отобрали при регистрации, отправив в багаж. При очередном приближении ко мне охранника я спросил его, есть ли в аэровокзале аптечный киоск. Ответ был положительный. Тогда я попросил его узнать по телефону, есть ли там нитроглицерин. «Зачем?» - был ответ. «Мы лучше туда съездим». И моя коляска с грохотом полетела по терминалу со скоростью спортсмена-спринтера в противоположный его край. Там мы оказались перед отсеком, до потолка уставленным полками с медпрепаратами. Но найти нитроглицерин фармацевт при всём старании ни в памяти, ни в компьютере, ни на стеллажах не смогла. (Я уже говорил, что в Австралии другой английский язык. Например, в госпитале не знают слова «рентген», вместо этого используется термин «x-ray»). И мы покатили обратно. Но на этом эпизод с  нитроглицерином не закончился.

Когда объявили посадку и меня по телескопическому выдвижному коридору повезли к самолёту, вдруг тормознули, завезли в тупичок, в котором неожиданно открылась дверь на улицу и появилась маленькая китаянка с МОИМ рюкзаком за спиной. Втроём с ней и катившей меня сотрудницей достали шорты, я взял нитроглицерин, и девушка с рюкзаком исчезла, а меня подкатили к двери салона. При этом вся масса пассажиров этого рейса дисциплинированно следовала за моей «каретой», ожидала во время поисков шортов, и вновь тронулась к двери лайнера, когда за китаянкой с рюкзаком закрылся люк.

За полчаса до отправления я в салоне аэробуса А 330 (около 700 мест). Впереди 7 400 км. Стюардесса сначала принесла 3-ю подушку, потом с помощницей принесли ещё тяжёлую коробку под ногу. Всё равно неудобно и больно. Потихоньку скребёт тревога: как пройдёт пересадка в Гонконге, как встретит Москва.

К 18:00 курс чуть восточнее Дарвина, подходим к заливу, покидая Австралию; до Гонконга – 5 522 км.

Прощай, дружелюбная Австралия!

Напитки, включая вина, соки, воду. Ужин. Выключен свет.

За 2 часа до конца рейса разбудили  включением света и информацией. До Гонконга 1 446 км.

В полпервого ночи приземлились; плюс 13градусов. Местное время 21:34. Глубокая ночь.

Встретила китаянка с коляской. Работает значок на моей рубашке!

Опять неоглядные стерильные терминалы. Малолюдно. Меня подвозят к креслам у выхода на посадку на Москву около двух стендов бесплатного Интернета.

В начале следующих суток подходит новая помощница, помогает сесть в коляску и выдвигается к стойке контроля. За нами выстраивается длинная молчаливая очередь. Вкатываемся  в выдвижной коридор, плановый вылет в 00:45.

В России тоже глубокая ночь. И в ней сквозь морозную мглу по трассе Нижний - Москва катит встречать меня сын.

Мягкая посадка на полосу Домодедово. 5:50 по московскому времени. SMS в 06:08 от Миши. «Тебя встречают. Я тут».